Я подошла к кроватке дочери.
— Просыпайся, солнышко.

Когда Бэй открыла глаза,я приложила к её губам палец.
— Мы уезжаем, только так, чтобы Сьюзен не услышала, поэтому шуметь нельзя. Как мы договаривались, помнишь?
Бэй без единого слова встала и отправилась в ванную; она даже не стала спускать за собой воду, потому что от соседской квартиры их отделяла тонкая стенка и Сьюзен могла услышать. Потом девочка сунула ноги в туфли на мягкой бесшумной подошве и надела несколько слоев одежды, которую я приготовила для нее с вечера. Днем обещали потепление, но у них не будет времени остановиться и переодеться.
Пока Бэй одевалась, я расхаживала по комнате. Уезжая по делам в Лос-Анджелес, Дэвид, как обычно, попросил пожилую соседку приглядывать за мной и Бэй. Всю прошлую неделю я в своей объемистой сумке потихоньку выносила из дома одежду, еду и прочие необходимые вещи, чтобы не вызвать у Сьюзен подозрений несанкционированной отлучкой. Ей было позволено водить Бэй в парк по понедельникам, вторникам и четвергам и ходить за покупками по пятницам. Два месяца назад она разговорилась в парке с одной мамочкой, у которой хватило бестактности задать ей вопрос, на который все остальные не решались. Откуда столько синяков? Почему она такая дерганая? Эта женщина помогла мне купить за триста долларов подержанный «субару», неплохую машинку для тех денег, которые мне удалось скопить за последние два года, подбирая завалившуюся между подушками дивана мелочь и втихомолку возвращая в магазины за наличные вещи, за которые расплачивалась чеками. Расходы ее Дэвид строго контролировал. Еду и одежду она передавала той женщине из парка, а та относила их в машину. Я очень надеялась, что Грета — так звали женщину — не забыла оставить «субару» в условленном месте. В последний раз они разговаривали в четверг, а сегодня было воскресенье. Вечером должен был вернуться Дэвид.
Раз в два-три месяца он летал в Лос-Анджелес, чтобы лично удостовериться, как идут дела в купленных им ресторанах, и каждый раз устраивал попойку со своими компаньонами, однокашниками по университету. Домой он возвращался довольный, все еще немного навеселе, но это продолжалось ровно до тех пор, пока ему не приходила охота заняться сексом и он не принимался сравнивать ее с девицами, с которыми развлекался в Лос-Анджелесе. Когда-то она была точно такой же. И опасные мужчины были ее коньком — и, как она всегда полагала, коньком ее матери. Эта причина была одной из множества тех, что побудили ее уехать из Бэскома с рюкзаком за плечами и несколькими материнскими фотографиями на память.
— Я готова, — прошептала Бэй, выходя в коридор
Та присела на корточки и обняла дочь. Девочке исполнилось пять — возраст вполне достаточный, чтобы понимать, что происходит дома.Я пыталась оградить ее от влияния Дэвида, и по их молчаливому соглашению он не трогал Бэй, если я делала то, что он требовал. Однако она подавала малышке чудовищный пример. В Бэскоме, при всех его недостатках, было безопасно, и ради того, чтобы Бэй наконец узнала, что такое спокойная жизнь, стоило вернуться в этот ненавистный ей городишко.
— Идем, солнышко.
Уходить я умела виртуозно. И проделывала это не раз и не два — до тех пор, пока не встретила Дэвида. Теперь же от страха ей было трудно дышать.
В предутренней мгле они с Бэй бесшумно спустились по лестнице. Из соседней квартиры хорошо просматривалась как парадная, так и задняя дверь, поэтому они подошли к окну гостиной, выходившему на небольшой участок двора сбоку от дома, который Сьюзен видеть не могла. Сидни заранее сняла сетку от насекомых, так что ей оставалось лишь бесшумно открыть окно и спустить Бэй на землю. Следом за девочкой из окна полетела большая сумка, чемодан и маленький рюкзачок Бэй, в который она позволила дочке упаковать все те мелочи, которые приносили ей радость. Затем Сидни выбралась наружу сама и через заросли гортензии повела Бэй на парковочную площадку за домом. Грета сказала, что подгонит «субару» к дому номер 100 на соседней улице. Ключи она обещала оставить за солнцезащитным козырьком. Никакой страховки, разумеется, не было, и номер был липовый, но все это совершенно не имело значения. Главное, чтобы эта машина увезла их прочь.
Накрапывал дождик, и я с Бэй трусцой пустились бежать по тротуару, огибая островки света под фонарями.
Когда мы наконец добрались до условленного места, мокрая челка совершенно залепила Сидни глаза. Она огляделась по сторонам. Где же машина? Она оставила Бэй стоять и заметалась по площадке. «Субару» был только один, но выглядел он слишком хорошо, чтобы стоить всего триста долларов. К тому же он был заперт, а внутри лежали какие-то бумаги и кофейная кружка от Эдди Бауэра. Это была чужая машина.
Я еще раз обежала площадку, потом на всякий случай сбегала на соседнюю улицу.
Машины не было.
Я побежала обратно к Бэй, тяжело дыша, злясь на себя за то, что поддалась панике и бросила дочь, пусть даже всего на минуту. Это было неосторожно, а позволить себе неосторожность она не могла. Слишком ответственный был момент. Она плюхнулась на обочину тротуара между «хондой» и грузовым «фордом» и закрыла лицо руками. Все было напрасно. И как они с Бэй вернутся обратно? Обратно туда, к прежнему порядку?
Бэй подошла и села рядышком, Сидни обняла меня.— Все будет хорошо, мамочка.

— Я уверена, что так и будет. Давай минутку посидим здесь, ладно? Мамочка придумает, что делать.
В четыре утра на площадке царила мертвая тишина, поэтому шум приближающейся машины заставил я рывком вскинуть голову. мы с Бэй юркнули за грузовичок, чтобы их не заметили с улицы. А вдруг это Сьюзен? А вдруг она уже позвонила Дэвиду?
Свет фар медленно приближался, как будто водитель что-то искал. Сидни заслонила собой Бэй и закрыла глаза, как будто это могло спасти их.
Машина остановилась. Хлопнула дверца.
— Сидни?
Передо мной стояла Грета, невысокая блондинка в неизменных ковбойских сапогах и массивных бирюзовых серьгах.
— Прости. — Грета опустилась перед ней на корточки. — Прости, пожалуйста. Я пыталась оставить машину на стоянке, но попалась на глаза какому-то мужику из этого дома, и он пригрозил, что вызовет эвакуатор. Я проезжала мимо раз в полчаса, ждала, когда ты появишься.
— О господи.
— Все в порядке.
Грета заставила меня подняться на ноги и подвела их с Бэй к «субару». Стекло со стороны пассажира было выбито и заклеено полиэтиленовой пленкой, а капот от крыла до крыла усеивали коричневые оспины ржавчины.
— Поезжайте. Постарайтесь уехать как можно дальше.
— Спасибо тебе.
Грета кивнула и забралась на пассажирское сиденье джипа, который въехал на стоянку следом за «субару».
— Вот видишь, мамочка? — сказала Бэй.—Я знала, что все будет хорошо.
— Я тоже, — солгала Я.